Как тиха эта ночь! Всё сидел бы без дум,
   Да дышал полной грудью, да слушал.
И боишься, чтоб говор какой или шум
   Этот чудный покой не нарушил.
Но покоя душе моей нет! Его прочь
      Гонит дума печальная...
   Мне иная припомнилась ночь —
      Роковая, прощальная...

   В эту ночь — о, теперь, хоть теперь,
   Когда кануло всё без возврата,
   Когда всё так далёко, поверь,
   Я люблю тебя нежно и свято!—
Мы сидели одни. Бледный день наступал,
   Догорали ненужные свечи.
   Я речам твоим жадно внимал...
   Были сухи и едки те речи.

То сарказмом звучали, иронией злой,
То, как будто ища мне мучения нового,
   Замолкали искусно порой,
   Чтоб не дать объясненья готового.
В этот миг я бы руки с мольбою простер:
   «О, скажи мне хоть слово участья,
   Брось, как прежде, хоть ласковый взор,—
   Мне иного не надобно счастья!»

   Но обида сковала язык,
   Головой я бессильно поник.
Всё, что гордостью было, в душе подымалося;
Всё, что нежностью было, беспомощно сжалося,
   А твой голос звучал торжеством
   И насмешкой терзал ядовитою
   Над моим помертвелым лицом
   Да над жизнью моею разбитою...